Неточные совпадения
— Сто есь духу беги! — крикнул вдруг мальчик со стула и, сказав это, погрузился опять в прежнее безмолвное прямое сиденье
на стуле, выпуча
глазки, пятками вперед и носками врозь.
Немного спустя дверь приотворилась
на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты
глазки.
— То значит, что вы… клеветник, вот что значат мои слова! — горячо проговорил Лебезятников, строго смотря
на него своими подслеповатыми
глазками. Он был ужасно рассержен. Раскольников так и впился в него глазами, как бы подхватывая и взвешивая каждое слово. Опять снова воцарилось молчание. Петр Петрович почти даже потерялся, особенно в первое мгновение.
Дворник стоял у дверей своей каморки и указывал прямо
на него какому-то невысокому человеку, с виду похожему
на мещанина, одетому в чем-то вроде халата, в жилетке и очень походившему издали
на бабу. Голова его, в засаленной фуражке, свешивалась вниз, да и весь он был точно сгорбленный. Дряблое, морщинистое лицо его показывало за пятьдесят; маленькие заплывшие
глазки глядели угрюмо, строго и с неудовольствием.
— И, сказав это, Порфирий Петрович прищурился, подмигнул; что-то веселое и хитрое пробежало по лицу его, морщинки
на его лбу разгладились,
глазки сузились, черты лица растянулись, и он вдруг залился нервным, продолжительным смехом, волнуясь и колыхаясь всем телом и прямо смотря в глаза Раскольникову.
Княгиня была женщина лет сорока пяти, маленькая, тщедушная, сухая и желчная, с серо-зелеными неприятными
глазками, выражение которых явно противоречило неестественно-умильно сложенному ротику. Из-под бархатной шляпки с страусовым пером виднелись светло-рыжеватые волосы; брови и ресницы казались еще светлее и рыжеватее
на нездоровом цвете ее лица. Несмотря
на это, благодаря ее непринужденным движениям, крошечным рукам и особенной сухости во всех чертах общий вид ее имел что-то благородное и энергическое.
Старый князь сидел молча, сбоку поглядывая своими блестящими
глазками на Каренина, и Степан Аркадьич понял, что он придумал уже какое-нибудь словцо, чтоб отпечатать этого государственного мужа,
на которого, как
на стерлядь, зовут в гости.
На голове у нее, в черных волосах, своих без примеси, была маленькая гирлянда анютиных
глазок и такая же
на черной ленте пояса между белыми кружевами.
Мужик рассказывал нам все это с усмешкой, словно о другом речь шла, но
на маленькие и съеженные его
глазки навертывалась слезинка, губы его подергивало.
На голове его спереди не оставалось ни одного волосика, сзади торчали жиденькие русые косицы;
глазки, словно осокой прорезанные, ласково мигали; сладко улыбались красные и сочные губки.
Прямо против него,
на лавке под образами, сидел соперник Яшки — рядчик из Жиздры: это был невысокого роста плотный мужчина лет тридцати, рябой и курчавый, с тупым вздернутым носом, живыми карими
глазками и жидкой бородкой.
Я не тотчас ему ответил: до того поразила меня его наружность. Вообразите себе карлика лет пятидесяти с маленьким, смуглым и сморщенным лицом, острым носиком, карими, едва заметными
глазками и курчавыми, густыми черными волосами, которые, как шляпка
на грибе, широко сидели
на крошечной его головке. Все тело его было чрезвычайно тщедушно и худо, и решительно нельзя передать словами, до чего был необыкновенен и странен его взгляд.
Оспа оставила неизгладимые следы
на его лице, сухом и желтоватом, с неприятным медным отблеском; иссиня-черные длинные волосы лежали сзади кольцами
на воротнике, спереди закручивались в ухарские виски; небольшие опухшие
глазки глядели — и только;
на верхней губе торчало несколько волосков.
Пока мы шли из гостиной и садились, Федор Михеич, у которого от «награды»
глазки засияли и нос слегка покраснел, пел: «Гром победы раздавайся!» Ему поставили особый прибор в углу
на маленьком столике без салфетки.
Он, видимо, старался придать своим грубоватым чертам выражение презрительное и скучающее; беспрестанно щурил свои и без того крошечные молочно-серые
глазки, морщился, опускал углы губ, принужденно зевал и с небрежной, хотя не совсем ловкой развязностью то поправлял рукою рыжеватые, ухарски закрученные виски, то щипал желтые волосики, торчавшие
на толстой верхней губе, — словом, ломался нестерпимо.
Ему
на вид было лет двадцать пять; его длинные русые волосы, сильно пропитанные квасом, торчали неподвижными косицами, небольшие карие
глазки приветливо моргали, все лицо, повязанное черным платком, словно от зубной боли, сладостно улыбалось.
На одном из столов сидел малый лет двадцати, с пухлым и болезненным лицом, крошечными
глазками, жирным лбом и бесконечными висками.
Тут были развязные молодые помещики в венгерках и серых панталонах, с длинными висками и намасленными усиками, благородно и смело взиравшие кругом; другие дворяне в казакинах, с необыкновенно короткими шеями и заплывшими
глазками, тут же мучительно сопели; купчики сидели в стороне, как говорится, «
на чуку»; офицеры свободно разговаривали друг с другом.
Правда: комнатка твоя выходила в сад; черемухи, яблони, липы сыпали тебе
на стол,
на чернильницу,
на книги свои легкие цветки;
на стене висела голубая шелковая подушечка для часов, подаренная тебе в прощальный час добренькой, чувствительной немочкой, гувернанткой с белокурыми кудрями и синими
глазками; иногда заезжал к тебе старый друг из Москвы и приводил тебя в восторг чужими или даже своими стихами; но одиночество, но невыносимое рабство учительского звания, невозможность освобождения, но бесконечные осени и зимы, но болезнь неотступная…
Посередине кабака Обалдуй, совершенно «развинченный» и без кафтана, выплясывал вперепрыжку перед мужиком в сероватом армяке; мужичок, в свою очередь, с трудом топотал и шаркал ослабевшими ногами и, бессмысленно улыбаясь сквозь взъерошенную бороду, изредка помахивал одной рукой, как бы желая сказать: «куда ни шло!» Ничего не могло быть смешней его лица; как он ни вздергивал кверху свои брови, отяжелевшие веки не хотели подняться, а так и лежали
на едва заметных, посоловелых, но сладчайших
глазках.
То отступят они шага
на два и закинут голову, то снова придвинутся к картине;
глазки их покрываются маслянистою влагой… «Фу ты, Боже мой, — говорят они, наконец, разбитым от волнения голосом, — души-то, души-то что! эка, сердца-то, сердца! эка души-то напустил! тьма души!..
В Астрахани Самгиных встретил приятель Варавки, рыбопромышленник Трифонов, кругленький человечек с широким затылком и голым лицом,
на котором разноцветно, как перламутровые пуговицы, блестели веселые
глазки.
На круглом, тоже красном, лице супруги Денисова стремительно мелькали острые, всевидящие
глазки, синеватые, как лед. Коротенькие руки уверенно и быстро летали над столом, казалось, что они обладают вездесущностью, могут вытягиваться, как резиновые,
на всю длину стола.
На другой день, утром, неожиданно явился Варавка, оживленный, сверкающий
глазками, неприлично растрепанный. Вера Петровна с первых же слов спросила его...
Дронов явился после полудня, держа ежовую голову свою так неподвижно, точно боялся, что сейчас у него переломятся шейные позвонки. Суетливые
глазки его были едва заметны
на опухшем лице красно-бурого цвета, лиловые уши торчали смешно и неприглядно.
— Это он, кокет, вам товар лицом показывает, вот, дескать, как я толсто́ начитан, — все так же лениво и уже подразнивая проговорил Попов. Тело Бердникова заколебалось, точно поплыло, наваливаясь
на стол, кругленькие
глазки зеленовато яростно вспыхнули, он заговорил быстрее, с присвистами и взвизгиваньем...
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым лицом в желтом цыплячьем пухе
на щеках и подбородке, голубые, стеклянные
глазки, толстые губы, глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая работа ума, направленного
на привычное ему дело защиты человека от опасностей и ненужных волнений.
На его красном лице весело сверкали маленькие, зеленоватые
глазки, его рыжеватая борода пышностью своей была похожа
на хвост лисы, в бороде шевелилась большая, красная улыбка; улыбнувшись, Варавка вкусно облизывал губы свои длинным, масляно блестевшим языком.
В лицо Самгина смотрели, голубовато улыбаясь, круглые, холодненькие
глазки, брезгливо шевелилась толстая нижняя губа, обнажая желтый блеск золотых клыков, пухлые пальцы правой руки играли платиновой цепочкой
на животе, указательный палец левой беззвучно тыкался в стол. Во всем поведении этого человека, в словах его, в гибкой игре голоса было что-то обидно несерьезное. Самгин сухо спросил...
Слушая, он надувал багровые щеки, прищуривал медвежьи
глазки, а когда говорил, его бородища волнисто изгибалась
на батисте рубашки, точно огромный язык, готовый все слизать.
— Уж-жасные люди, — прошипел заика: ему, видимо, тоже хотелось говорить, он беспокойно возился
на диване и, свернув журналы трубкой, размахивал ею перед собой, — губы его были надуты, голубые
глазки блестели обиженно.
— Слышали? — спросил он, улыбаясь, поблескивая черненькими
глазками. Присел к столу, хозяйственно налил себе стакан чаю, аккуратно положил варенья в стакан и, размешивая чай, позванивая ложечкой, рассказал о крестьянских бунтах
на юге. Маленькая, сухая рука его дрожала, личико морщилось улыбками, он раздувал ноздри и все вертел шеей, сжатой накрахмаленным воротником.
— Уничтожай его! — кричал Борис, и начинался любимейший момент игры: Варавку щекотали, он выл, взвизгивал, хохотал, его маленькие, острые
глазки испуганно выкатывались, отрывая от себя детей одного за другим, он бросал их
на диван, а они, снова наскакивая
на него, тыкали пальцами ему в ребра, под колени. Клим никогда не участвовал в этой грубой и опасной игре, он стоял в стороне, смеялся и слышал густые крики Глафиры...
— Здравствуйте! Ого, постарели! А — я? Не узнали бы? — покрикивал он звонким тенорком. Самгин видел лысый череп, красное, бритое лицо со щетиной
на висках, заплывшие, свиные
глазки и под широким носом темные щеточки коротко подстриженных усов.
Варавка закрыл
на несколько секунд медвежьи
глазки, сунул руку под бороду и быстрым жестом распушил ее, как веер. Потом, мясисто улыбаясь, сказал...
— Я ничего не знал, она сама решила, — тихонько, торопливо говорил Самгин, глядя в мокрое лицо, в недоверчивые
глазки, из которых
на мешки ее полуобнаженных грудей капали эти необыкновенные маленькие слезинки.
Дядя Хрисанф имел вид сугубо парадный; шлифованная лысина его торжественно сияла, и так же сияли ярко начищенные сапоги с лакированными голенищами.
На плоском лице его улыбки восторга сменялись улыбками смущения;
глазки тоже казались начищенными, они теплились, точно огоньки двух лампад, зажженных в емкой душе дяди.
На его широком лице, среди которого красненькая шишечка носа была чуть заметна, блестели узенькие
глазки, мутно-голубые, очень быстрые и жадные.
На его волосатом лице маленькие
глазки блестели оживленно, а Клим все-таки почему-то подозревал, что человек этот хочет казаться веселее, чем он есть.
Он опрокинул в рот рюмку водки, щелкнув языком,
на секунду закрыл
глазки и снова начал сорить...
Кричали ура четверым монголам, одетым в парчу, идольски неподвижным; сидя в ландо, они косенькими
глазками смотрели друг
на друга; один из них, с вывороченными ноздрями, с незакрытым ртом, белозубый, улыбался мертвой улыбкой, желтое лицо его казалось медным.
Был он ниже среднего роста, очень худенький, в блузе цвета осенних туч и похожей
на блузу Льва Толстого; он обладал лицом подростка, у которого преждевременно вырос седоватый клинушек бороды; его черненькие
глазки неприятно всасывали Клима, лицо украшал остренький нос и почти безгубый ротик, прикрытый белой щетиной негустых усов.
Рождаясь
на пухлых губах, улыбки эти расширяли ноздри тупого носа, вздували щеки и, прикрыв младенчески маленькие
глазки неуловимого цвета, блестели
на лбу и
на отшлифованной, розовой коже черепа.
Клим встал, надел очки, посмотрел в маленькие, умные
глазки на заржавевшем лице, в округленный рот, как бы готовый закричать.
Глядя
на вытянутое лицо, в прищуренные
глазки, Самгин ответил...
Клим вздрогнул, взмахнул тростью, встал — рядом с ним стоял Дронов. Тулья измятой фуражки съехала
на лоб ему и еще больше оттопырила уши, из-под козырька блестели бегающие
глазки.
Деревянно и сонно сидели присяжные, только один из них, совершенно лысый старичок с голеньким, розовым лицом новорожденного, с орденом
на шее, непрерывно двигал челюстью, смотрел
на подсудимых остренькими
глазками и ехидно улыбался, каждый раз, когда седой вор спрашивал, вставая...
Оно было ответом
на вопрос толстой, краснорожей бабы, высунувшейся из двери какой-то лавочки; изумленно выкатив кругленькие, синие
глазки, она громко спросила...
Самгин посмотрел
на него и понял, что Дронов уже насытился, разбрасывал беспокойные
глазки по залу и ворчал...
Его молча слушали человек десять, слушали, искоса поглядывая друг
на друга, ожидая, кто первый решится возразить, а он непрерывно говорил, подскакивая, дергаясь, умоляюще складывая ладони, разводя руки, обнимая воздух, черпая его маленькими горстями, и казалось, что черненькие его
глазки прячутся в бороду, перекатываясь до ушей, опускаясь к ноздрям.